— С банального «культурного» пива после работы, лет в 25. Но очень быстро пиво перестало «работать». Перешел на крепкое. Сначала по пятницам, потом с четверга, а через пару лет уже каждый вечер. К 30 годам это был уже полноценный запойный алкоголизм. Уходил в запои на 5-7 дней, выходил с ужасной «ломкой», еле откачивали дома. Работал менеджером, но начал прогуливать, терять клиентов. Последней каплей стал день, когда я не смог поехать на утренник к дочери в первый класс — был в таком состоянии, что меня просто тошнило. Жена сказала: «Или ты что-то делаешь, или мы уезжаем». Но я был в такой глубокой яме отчаяния, что единственным «решением» казалась новая бутылка. Это был замкнутый круг вины, стыда и самолечения водкой.

— Меня привезла жена, почти силком. Я был в середине тяжелого недельного запоя. Помню только обрывки: капельницу, спокойный голос врача, который не осуждал, а объяснял, что со мной происходит на физическом уровне. Детоксикация в стационаре «Первой Наркологии» заняла 3 дня. Мне не просто ставили капельницы — мне подробно рассказывали, какой препарат и зачем, как восстанавливается печень, мозг. Это меня удивило — со мной говорили как с человеком, а не с «конченым алкашом». Физически стало легче, но душевная пустота и тяга остались. Я понимал, что если выйду, то сорвусь. Тут Антон Андреевич предложил не просто кодирование, а программу реабилитации «12 шагов». Сказал: «Мы можем временно заблокировать тягу, но чтобы убрать причину, нужна внутренняя работа. Хочешь попробовать?». В тот момент я был готов на что угодно.

— Все. Но не сразу. Первый год был самым сложным — заново учился жить, справляться со стрессом без «костыля».
Я продолжал ходить на группы Анонимных Алкоголиков (АА) — это моя постоянная поддержка.